история

Айдар АМРЕБАЕВ,

кандидат философских наук,

культуролог, руководитель ЦПП

Института мировой экономики и

политики при Фонде Первого Президента

Недавно увидела свет книга, вызвавшая широкий общественный интерес: о духовно-культурных и социально-политических корнях казахского народа «Майқы бий, учение «Жасау-ізі» и истоки чингизизма» Мухамет-Халела Сулейманова. Эта работа выходит за рамки простого профессионального научно-исторического исследования, формируя достаточно редкую для отечественной традиции форму повествования и интерпретации исторических и внеисторических, духовных событий на основе мифопоэтического опыта народа. В этом своем значении данная книга относится к разряду неинституционализированного знания, которое куется не в научных лабораториях, а в реальной жизни людей…

Л. Н. Гумилев как-то сказал: «Много научных сотрудников, но мало ученых». О Мухамет-Халеле Сулейманове действительно можно сказать как об ученом, а не научном сотруднике. Он относился к истории казахского народа не как к объек­ту исследования, а как к живому пространству родной культуры, в которой он реально жил, как к собственной животрепещущей душе, «духовной ткани» своего народа. Именно поэтому он обращается к ней не с внешним научным инструментарием западно-рационалистического знания, препарирующего чужую культурную реальность. Для него история является живым рассказом о бытии народа, рассказанная самим народом.

Кто-то может предъявить претензии о достоверности тех или иных сказаний, верифицируемости тех или иных фактов, переданных из уст в уста в нашей мифопоэтической традиции… Что ж?.. На это можно ответить лишь, что сами институционализированные историки все еще (или как всегда?) блуждают в поисках рассыпанных жемчужин преданий и событий прошлого, напрасно пытаясь собрать воедино «времен связующую нить». Разве удалось нашим историцистам воссоздать и понять логику развития и при этом «достоверно и фактологически» доказать что-либо в нашей многовековой истории? А автору книги «Майқы бий, учение «Жасау-ізі» и истоки чингизизма» удалось на основе народных преданий понять душу, смыслы и ценности казахов, что является, пожалуй, главным условием проникновения и осознания национальной истории нами – современниками.

Думается, сегодня нет смысла доказывать целесообразность оценки собственной культурной традиции самими ее носителями и средствами им понятными. Хотя так было не всегда. Мы помним время, когда казахам-кочевникам отказывали в наличии собственной культурной традиции только потому, что она воспроизводилась изустным путем. Отсутствие систематизированной, выполненной в соответствии с «калькой» оседлых цивилизаций, письменной фиксации истории создало в отношении наших предков ситуацию, о которой хорошо сказал О. Сулейменов: «В результате в Европе о кочевнике сложился стереотип как о Вечном Варваре, присосавшемся к сос­кам персидской, китайской и индийской цивилизаций». Это клише, к сожалению, находит немало своих сторонников и сегодня. Именно против такого предвзятого отношения и выступает Мухамет-Халел Сулейманов, обращаясь к собственным аутентичным источникам казахского фольклора. Он следует мыслям и заветам великих интеллектуалов Казахстана. Стоит вспомнить, к примеру, слова Алькея Маргулана, который призывал к тому, чтобы рассматривать произведения степной поэзии и родословной как «прямые источники по истории казахов». Сегодня мы также столкнулись с «превращенной интерпретацией истории», формирующей искаженное национальное самосознание. Многие внешние «письменные источники», по которым писалась наша история, оказались предвзятой оценкой реальных событий, преследовавших цель духовного и физического порабощения нашего народа. В этой связи возникает настоятельная необходимость формирования собственного взгляда не только на себя самих, но также и на процессы, которые происходят вокруг. Мы пришли к выводу, что изучая нашу отечественную историю, нельзя целиком и полностью полагаться только на письменные источники, записанные зарубежными историками и летописцами, сознательно (в пользу возвеличивания собственной традиции!) искажавшими подлинную историю казахов-кочевников. Видимо, истинная дорога к правдивой реконструкции отечественной истории лежит через понимание ценностного ряда кочевых казахов, их этического кода, собственной «исторической матрицы», через которую они интерпретировали те или иные события прошлого. Это очень важное методологическое положение М.-Х. Сулейманов пронес через всю свою жизнь и реализовал в своем труде. Прежде чем добиться исторической правды, необходимо принятие объективных гносеологических предпосылок (по Иммануилу Канту), отвечающих букве и духу нашей национальной традиции и ее актуальным задачам. Нужна собственная аутентичная философия истории. И именно этой задаче отвечает труд М.-Х. Сулейманова. Он проговаривает вслух версии, догадки и идеологемы, которые сродни казахскому духу и, собственно, рождаются из его недр и формируют самосознание народа, но долгое время были «закрытой, запретной темой». Даже обретение независимости «де-юре» все еще не раскрыло в своем истинном значении духовный потенциал нации «де-факто», обретения им своих смыслов и ценностных ориентиров… В настоящий момент мы стоим у порога этого процесса обнаружения себя, своего подлинного свободного существования. В этом плане настоящая работа вносит свой вклад в дело духовного раскрепощения народа, обращая его к истокам и вдыхая новую этнокультурную энергетику и функциональную силу, так необходимую нам сегодня!

Его книга относится к не совсем традиционным историческим произведениям, хотя и опирается на вполне реальные события и затрагивает вопросы происхождения казахского народа. Это историософская работа. В ней автор опирается на интеллектуальную историю казахского народа, запечатленную в сказаниях, преданиях и крылатых изречениях биев-мудрецов, являвшихся для нас своеобразной квинтэссенцией духовного опыта нашего народа, особенно ярко проявившихся в период этногенеза казахской нации. В книге отмечается, что «институт биев, по сути, выполнял функцию академии наук и академии права у народов Турана». Это важное замечание автора по своему содержанию находится на уровне высокой оценки, данной «касте жрецов и мудрецов» традиционной культуры, которую давали признанные культурологи Дж. Фрезер и Й. Хейзинга. Далее писатель не случайно обращается к эпохе Чингисхана, как периоду, сыгравшему судьбоносную роль в закреплении, своеобразной «консервации» высокой кочевой пассионарности в казахском народе. Исследование наследия легендарного Майқы бия и кодекса кочевой чести «Жасау-ізі» позволяет ему установить «опорные точки» казахского исторического сознания. Героическая мифологизация «начала истории» казахов дает весомое основание исследователю создать свою непохожую онтологию истории казахов-кочевников. Таким образом, он проникается законной гордостью за значимость, сакральность отечественной истории, сопоставимой с мифопоэтическими героическими основаниями гомеровско-геродотовской истории Европы или индийской «Махабхараты», рассказывающей о начале древнеарийской истории и ее интерпретации. Этот вопрос является принципиально важным не только с точки зрения познания объективных исторических процессов, но, главным образом, с позиций формирования высоко субъектного к ним отношения, как «наследников Великой истории». Ведь, если история написана человеком, то ее всегда можно оспорить, что и происходит сегодня сплошь и рядом, когда переписываются огромные пласты национальных историй в разных странах. Написание же фундированной, укорененной, канонической (по меткому выражению президента Н. А. Назарбаева) истории должно опираться на принятую самим народом историософскую доктрину. Безусловная заслуга М.-Х. Сулейманова состоит в том, что он скрупулезно, буквально, по крупицам, собрав «предания старины глубокой», сумел реконструировать верифицированную, пронизывающую плоть и кровь казахского народа, историософскую картину мира. Его работа в этом отношении сродни литературоведческому труду, в котором через мифопоэтическую, чрезвычайно этически напряженную, духовную культуру показана национальная историческая драма. Следуя кочевой традиции, автор внимательным образом анализирует семантику номадических образов и самоназваний родов, племен, примечательных мест, маршрутов кочевания, всего того, что называется «реальной историей повседневности», к изучению которой призывали историки передовой французской исторической Школы Анналов Марк Блок и Люсьен Февр. Ведь, по большому счету, история событий (войн, мирных договоров) является лишь малой, «видимой частью» действительной истории народа. По свидетельству М.-Х. Сулейманова, основным способом оформления и передачи исторического знания, обретения смыслов и значения своему существованию, своеобразной национальной идеологии является язык, причем, язык особый, в котором реальность соседствует с пророчеством, дух – с физическим началом. Этим языком владели не все, казахская устная традиция сформировала красноречивый язык биев – «билердің қызыл тілі». Это язык, в котором запечатлена и скрыта от внешнего, неискушенного взгляда и уха «духовная реальность», открывающая посвященному в ее таинства человеку рассказ не только о том, что реально происходило, но также и о том, чего не было, но оно сопровождало людей этой культуры в их надеждах и представлениях о чести и благородстве, добре и зле, должном и сущем. Реконструкция этого эзотерического пласта культуры позволяет совершенно по-новому посмотреть на «смысл и назначение истории», которая теперь представляется не как набор фактов и событий, опрокинутых в прошлое, а реальностью, живущей «здесь и теперь», формирующей настоящую и будущую конфигурацию национального духа. Автор верил в высокое назначение, таким образом, выстроенной национальной истории, в формирование сегодняшнего самосознания народа. Такое глубокое прочтение истории становится возможным только тогда, когда хорошо знаешь аксиологический ряд народного мировоззрения, его ценности и универсальные категории культуры (А. Я. Гуревич). Автор данной книги демонстрирует не только блестящее знание казахского фольклора, но, что особенно важно, адекватно интерпретирует сакральные смыслы, скрытые в тайных изречениях степных биев. Приведем несколько ярких примеров полисемантической интерпретации М.-Х. Сулеймановым универсальных понятий казахской культуры. В этом плане интересен следующий пример из книги: «Термин «алаш» означает «пестрый». Действительно, Великая степь представляла собой пестрый конгломерат разноязыких племен. Примером служит широкая синонимичность казахского лексикона. Поэтому претендентам на ханскую власть во время инаугурации бии задавали древний традиционный вопрос: «Ер болам десең, жеті ата, жеті тілін білесің ба?». Это в смысловом переводе означало: «Претендуя на власть, знаешь ли ты все родословие тех родов и племен, которые собираешься возглавить, знаешь ли все их языки?». Исследователь, приводя данный сюжет, открывает новые возможности для широкой и глубинной интерпретации самоназвания казахов – детей Алаша. В большинстве традиционных историцистских интерпретаций бытуют однозначные и поверхностные характеристики понятия «Алаш», тогда как М.-Х. Сулейманов через этот термин открывает полиэтническую природу казахского «суперэтноса», осколки которого мы можем обнаружить у самых разных этносов и в разных культурах. С другой стороны, погружение в историческую родословную народа «жеті ата» демонстрирует уникальность каждого казахского рода и моральную ответственность каждого следующего поколения перед памятью предков, чью честь ни в коем случае нельзя было запятнать, но также и стремление к этической состоятельности перед современниками и заботу о будущих потомках. Когда же говорится о языке, то речь, конечно, идет не только о лингвистических особенностях языка народа, коим предстоит управлять, а о понимании смыслов и знаний чаяний подвластных людей, чьи интересы предстоит защищать. Таким образом, только в одном этом суждении мы обнаруживаем целый ряд герменевтических пластов, которые заставляют читателя задуматься не только о временах прошедших, но также современности и будущности народа. А чего стоит приводимая М.-Х. Сулеймановым, главная заповедь Майқы бия для правителей: «Ақ найзаның ұшымен, ақ білектің күшімен ел болуды ойлаңдар» («острием праведного копья, справедливо применяя силу власти, заботьтесь о народе, о его бытии как единой нации»)! Этот девиз может и должен стать одним из принципиальных девизов, патриотическим долгом тех, кто облачен властью. И надо сказать, что он не потерял своей актуальности и поныне.

Автор, определяя этноним «қазақ», не ограничивается только различными терминологическими лингвистическими изысками, а обращается к особенностям казахского бытия – «қазақылық». Он на основе казахского фольклора выделяет своеобразные принципы жизни казахов-кочевников, среди которых: «1) право «өз еркін өзіне», т. е. «вольному – воля» и 2) право «кетем дегенге дау жоқ», т. е. право на уход. Был еще один принцип: «Дала жібермейді», т. е. «из степи выдачи нет». Это означало, что каждый может стать вольным казаком, породнившись с каким-нибудь родом, и весь род встанет на его защиту. Казаки по смыслу этого образа не должны были признавать никакую надродовую, надобщинную власть. Они жили, целиком подчиняясь законам, традициям и обычаям родовой общины. Идеологический образ «қазақ», своего рода лозунг, приобрел огромную популярность среди самых разных народов и племен. Создавались новые общины из представителей различных родов, проповедующие свободу выбора и полное самоуправление общины». Таким образом, посредством выявления данных принципов автору удается раскрыть особенности ментального склада и образа жизни казахов-кочевников, что позволяет ответить на достаточно сложный вопрос: что означает быть казахом? Какими особенностями обладает казахский характер? Каковы ценности казахов? На основе богатого культурного материала, исследователь рисует этнокультурный портрет казаха. Что представляется чрезвычайно важным в эпоху поиска нашим народом собственной национальной идентичности, в эпоху, когда перед нами остро стоит вопрос выбора культурной перспективы развития и адаптации к вызовам глобализации. Обращение М.-Х. Сулейманова к «расшифровке» терминов: «сақ», «ру», «ел» и других – дает богатую пищу для размышлений. Так, «сақ» им интерпретируется как «ісі-ақ» – «светлое, правое, доб­рое дело», что настраивает читателя на высокие нравственные императивы. Это представляется необходимым в условиях нравственного, духовного кризиса, когда ценности добра и человечности затмеваются апологией успеха любой ценой. Автор утверждает, что наш народ унаследовал традиции высоконравственных поступков. Термин «ру» он связывает с понятием чести и достоинства рода. Он пишет: «Для казахов основополагающее значение имеет также слово «ру», которое переводится как род или община. Недопустимо ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах ронять «ар-ру», т. е. честь и достоинство рода. «Ар-ру» превыше всего на свете, превыше собственной жизни». Он обращается не просто к единичным фактам истории, а складывает из них целостную мозаичную картину мировоззрения народа, основные ценности, которые дают представление о сути «казахскости». Им анализируются не только этимологии таких понятий, как «ар», «ұят», «намыс», «ақ сүйек», «қара сүйек», «би», «қан», а осуществляется глубинное смысловое погружение в мир ценностей казахской кочевой культуры. Фактически он осуществляет работу по реконструкции национального мировоззрения.

В этой связи думается, что работа, проделанная Мухамет-Халелом Сулеймановым, это не только экскурс в родную историю и духовную культуру, но это одновременно стремление к возрождению казахского национального духа. Фактически, он настраивает читателя на погружение в естественную стихию народного сознания, и тот, кто находится сегодня в поиске своих духовных корней, собственного «я» в казахской культуре, сможет обнаружить это благодаря книге Мухамет-Халела Сулейманова!

http://mysl.kz/?p=1632#more-1632

Эта история

началась 300 лет назад, когда род тобыкты кочевал на реке Сыр. Много

воды утекло в ней с тех пор, но и сегодня эта бегущая за горизонт река,

также далеко увлекает мысли, перенося в прошлое…

 
 
К концу весны 1709

года трава в степи набрала соки. На зеленых лугах паслись отары и

табуны, а вдоль берегов виднелись купола юрт. Над степью кружили

жаворонки и их звонкие трели разлетались по всей округе. В один из таких

майских дней аул тобыктинцев облетела весть о том, что в юрте

потомственного воина Жумагула родился мальчик. Его назвали Мамаем. Это

было древнее табуированное имя «волка», точнее - «волчонка».

Тюрки-кочевники издавна давали его тем детям, которые выделялись среди

других.

 
По описаниям

современников, у Мамая были светлые волосы и голубые глаза. Природа

наделила его высоким ростом и крепким телосложением. Словом, Мамай был

переростком и выглядел старше своих ровесников. У мальчика были все

задатки стать батыром. Отец развивал в нем необходимые качества, обучая

верховой езде, владению всеми видами оружия.

 
Мамай родился в то

время, когда в степи уже более двухсот лет полыхала казахско-джунгарская

война. Она унесла сотни тысяч человеческих жизней и перевернула судьбы

миллионов людей.

 
Казахское ханство

испытывало потребность в профессиональных воинах, и таких воинов

готовили с раннего возраста. Дети взрослели рано, у них не было детства.

 
Свой первый подвиг

Мамай совершил уже в 14 лет. Это случилось во времена, которые вошли в

историю казахов под названием «Актабан-шубырынды, Алка-коль-сулама», что

в переводе означает: люди спасались бегством, стирая подошвы до белых

костей, и в изнеможении падали у берегов озера Алка-коль (1).

 
В 1722 году скончался

китайский император Ганси. Год спустя был заключен джунгаро-китайский

договор о мире. Это развязало руки хунтайджи Цеван Рабдану. Он

перебросил большую часть армии с восточной границы на запад и ранней

весной 1723 года организовал нашествие на Казахское ханство в семи

направлениях. Первый тумен двинулся от озера Балхаш к горам Каратау.

Второй перевалил через Алтайские горы и прошел по долине реки Коктал.

Третий направился к реке Нура. Четвертый - к реке Чилик. Пятый двигался

через Прииссыккулье. Шестой прошел через долину реки Чу. Седьмой

следовал через реку Или.

 
Тобыктинцы встретили

весну на родовом кыстау (2). Там их и застала весть о нашествии джунгар.

Кокенай-батыр собрал воинов, чтобы дать отпор врагу. В сражении он был

тяжело ранен. Истекая кровью, батыр велел Мамаю спасти знамя рода

тобыкты. Мальчик вскочил на коня и вынес знамя с поля битвы.

 
Старейшины обсуждали

маршрут откочевки, когда Мамай переступил порог юрты. Он рассказал им о

случившемся и передал знамя 93-летнему Анет-бабе (3). Знаменитый бий

высоко оценил подвиг юного Мамая и благословил (4) мальчика словами:

«Светлая дорога будет у тебя в жизни, пусть ангел хранит тебя всегда!

Аминь!». В ответ Мамай поклялся, что посвятит свою жизнь войне с

джунгарами.

 
На собрании

старейшины приняли решение откочевать в северо-западные земли Казахского

ханства к хану Абулхаиру, который правил в Младшем жузе. Анет-баба и

пять его сыновей остались, чтобы объехать казахские аулы и указать им

направление откочевок.

 
Мамай отправился в

путь с первой волной беженцев. Следом за ними из Среднего жуза

потянулись другие аргынские рода. Катились по степи телеги и кибитки, в

них сидели старики, женщины и дети.

 
Аргынские рода

тобыкты, канжыгалы и курлеут расселились вдоль рек Орь, Оил и Илек.

Кокенай-батыр, оправившись от ран, прибыл вместе с последней волной

беженцев. Он рассказал, что, отступая, нашел в степи тело Анет-бабы и

похоронил его. Враги убили знаменитого казахского бия, невзирая на

почтенный возраст. Вместе с ним пали в неравной битве пять его сыновей…

 
В те годы гонцы

приносили черные вести, одна страшнее другой. Джунгары захватили большую

часть земель Казахского ханства, некоторые племена Среднего и Старшего

жузов оказались под их властью. Остатки Старшего жуза ушли к Ходженту,

беженцы из Среднего жуза подалась к Самарканду, а некоторые рода

Младшего жуза откочевали к Хиве и Бухаре. Джунгары взяли крупные города

Туркестан, Ташкент, Сайрам и сотни селений. Они разграбили мавзолей

Азрет Султана в Туркестане и сожгли там все книги. Библиотеки в мечетях

Саурана, Шымкента, Сайрана, Ташкента, Сузака тоже были сожжены.

 
Опасность Казахскому

ханству угрожала не только с востока. С юга совершали набеги туркмены, с

севера – башкиры и сибирские казаки, а с запада – волжские калмыки.

Калмыки, жившие в междуречье Урала и Волги, были союзниками джунгар (5).

В 1725 году они совершили набег на аулы Младшего жуза и захватили Мамая

в плен. Юноша происходил из знатной семьи. Его предками были знаменитый

Сары-батыр, сподвижник Есим-хана и красавица Коныр-бике, дочь

Турсун-хана. За такого пленника можно было получить богатый выкуп.

 
Мамая заковали в

колодки, а на ночь его запирали в сарае под присмотром охранника. В

плену юноша научился говорить на калмыкском языке. Он хорошо играл на

сыбызгы (6) и по вечерам собирал вокруг себя много слушателей. Мамай не

терял надежды бежать и использовал первую же возможность.

 
Согласно народному

преданию, в казахского юношу влюбилась юная калмычка. Он предложил ей

бежать вместе с ним, и она согласилась. Девушка выкрала оружие, передав

возлюбленному. Ночью Мамай освободился от колодок, обезоружил спящего

охранника, связал калмыка и переоделся в его одежду. Взяв коней, Мамай

вместе с девушкой бежал. За ними пустилась погоня во главе с

Жора-багатуром. Когда они настигли беглецов, юноша вступил в бой и убил

Жора-багатура в честном поединке, а затем расправился еще с двумя

всадниками. Забрав лошадей поверженных врагов, он вместе с девушкой

отправился дальше.

 
О дальнейшей судьбе

безымянной калмыкской девушки, спасшей Мамая из плена, ничего

неизвестно. Что касается самого Мамая, то в честь его возращения в ауле

устроили большой той. Это случилось в 1726 году, когда Мамаю исполнилось

17 лет.

 
В том же, 1726 году

степные мудрецы Толе-би, Казыбек-би, Айтеке-би, а также прославленные

батыры и казахская знать собрались в местности Ордабасы. Они призвали

народ к единству, чтобы объединенными силами дать отпор джунгарам.

Главнокомандующим армии был избран правитель Младшего жуза хан Абулхаир.

 
Именно с этого

времени казахи стали наносить ощутимые удары по войску Цеван Рабтана.

Близ озера Шубартениз джунгары потерпели поражение. Батыр Шакшак Жанибек

командовал самым крупным отрядом Среднего жуза, который у впадения

речки Сарысу в Буланты одержал еще одну победу над врагом. Весной 1727

года объединенное войско казахов, ногайцев и каракалпаков во главе с

Богенбай-батыром соединилось с отрядом под командованием татарского

воина Кожабергена. Вместе они выступили на джунгар и одержали победу в

степях Сары-Арки. Эти битвы были всего лишь репетицией перед генеральным

сражением.

 
В 1727 году хунтайджи

Цеван Рабтан скончался. На престол Джунгарского ханства взошел его сын

Галдан Церен. Он сразу же собрал сорокатысячное войско и организовал

поход на Казахское ханство. В междуречье Буланты и Билеуты на широкой

равнине в окрестностях Улытауских гор в 1727 году состоялась знаменитая

Буланты-Билеутинская битва. Главнокомандующим казахского войска был хан

Абулхаир.

 
Во главе своих

отрядов выступили также ханы и султаны - Семеке, Абильмамбет, Кокжал,

Барак, прославленные батыры - Богенбай, Кабанбай, Шакшак Жанибек и

многие другие. Хан Абулхаир объединил воинов трех казахских жузов,

собрав около тридцати тысяч всадников. Юный Мамай тоже принял участие в сражении на реке Буланты (7) в составе отряда тобыктинцев.

 
Согласно традиции,

битвы начинались единоборством батыров. Они выезжали вперед и вызывали

на поединок кличем «жекпе-жек». Из строя джунгар выехал прославленный

Жангир-багатур на черно-буром коне. Он был одет в сверкающую кольчугу и

походил на огромную каменную глыбу.

 
Хану Абулхаиру

передали, что на поединок рвется молодой воин Мамай, который уже успел

покрыть себя славой в сражениях с волжскими калмыками. Хан был наслышан о

ратных подвигах этого дерзкого юноши. Поэтому он разрешил Мамаю принять

вызов.

 
Восемнадцатилетний

казахский воин устремился на джунгара. Сначала противники бились на

копьях, затем выхватили айбалты (8), потом сабли. Именно от сабли Мамая

принял смерть джунгарский багатур. Когда враг рухнул на землю, из

джунгарского строя неожиданно выскочил его младший брат Зенгу-багатур.

Он подскакал к Мамаю и ранил его копьем, нарушив тем самым условия

честного поединка. Раненный Мамай вступил в бой со вторым противником,

убив и его.

 
Эти поединки подняли

дух казахских воинов. Презирая раны и смерть, они устремились на врага и

наголову разбили джунгар. Это была крупнейшая историческая победа.

 
После

Буланты-Билеутинской битвы к имени Мамая добавилась почетная приставка -

батыр. В знак проявленной доблести, хан Абулхаир наградил юношу

«алмазной» (9) саблей, что было большой честью для молодого воина и

началом его славных побед.

 
В те времена вести с

полей сражений были у всех на слуху, они передавались из уст в уста, из

поколения в поколение. Так из кровавого лихолетья до наших дней долетели

имена героев. Среди них яркую память о себе оставил не только

Мамай-батыр.

 
Наурызбай-батыр

одолел в поединках прославленных джунгарских багатуров Шамалхана и

Каскелена. Казахский воин Отеген тоже был признан батыром после того,

как он победил в поединках багатуров Ботшихара и Сабан Тайшыка. Вести об

этих победах укрепляли дух народа и веру в воинов, способных защитить

родные очаги. Поэтому, когда в казахской степи был объявлен новый сбор,

под знамя Абулхаир-хана встали не только прославленные воины, но также

их младшие братья и сыновья.

 
Койгелды-батыр приехал вместе с братьями Кожыком и Акшаем, а также сыном Кара-батыром. Во

главе своих отрядов прибыли такие знаменитые батыры, как Богенбай,

Кабанбай, Шакшак Жанибек, Джанибек, Тилеулы, Самен, Толек, Казыбек,

Хангелды, Жаугашар, Есет, Тайлак и многие, многие другие.

 
В этой битве

участвовал и молодой батыр Мамай. Хан Абулхаир приблизил его к себе, и

юноша состоял в ханской свите. Всего собралось более тридцати пяти тысяч

воинов. Располагая такой силой, Абулхаир-хан вновь решил сразиться с

армией джунгар (10).

 
В мае 1729 года

казахская армия подступила к Шу-Илейским горам близ озера Итишпес.

Накануне решающего сражения отряды трех казахских жузов объединились у

подножия Хантау и Сункар. Именно здесь командиры войска обсудили план

предстоящей битвы, позже она была названа Аныракайской.

 
Большие надежды в

этой битве возлагались на отряд лучников Санырык-батыра из племени

ошакты. С юных лет он слыл метким стрелком в родных кочевьях. Уже в

шестнадцатилетнем возрасте Санырык выиграл состязание лучников и получил

в подарок лук, инкрустированный золотом и серебром, который в народе

прозвали «Санырыкты сырнауыгы», что означает «Гармоника Санырыка». Такое

«музыкальное» название этот лук получил потому, что его хозяин создавал

им звуки в виде стона и крика врагов.

 
В Аныракайской битве

участвовало более 40 тысяч джунгар. Несмотря на численный перевес,

казахи героически сражались и одержали уверенную победу. Особая заслуга в

этом принадлежит отряду лучников под командованием Санырык-батыра.

 
Потерпев подряд

несколько крупных поражений, джунгары пали духом. Их отряды уже не

проникали так далеко в казахскую степь, как это происходило раньше.

Абулхаир-хан воспользовался затишьем и приложил усилия, чтобы установить

дружеские связи с соседними народами и племенами.

 
В 30-х годах XVIII

века казахская знать Младшего жуза выступила с инициативой объединить

башкирский и казахский народы под властью хана Абулхаира. Это

предложение Мамай-батыр передал правителю башкир (11), прибыв к нему в

качестве посла.

 
Переговоры

закончились успешно. Согласно древней традиции, правитель башкир

предложил Мамаю жениться на одной из своих родственниц в знак укрепления

дружественных связей. Девушку звали Назым. Юноша был очарован её

красотой и полюбил. Свадьбу отложили до возвращения жениха после встречи

с ханом Абулхаиром.

 
Мамай выехал в

Младший жуз с надеждой, что он скоро вернется в башкирские кочевья и

женится на любимой. Однако этому не суждено было сбыться...

 
Россия выступила

против объединения башкир и казахов Младшего жуза. Созрел заговор,

правитель башкир был отравлен. Башкиры подняли восстание против России,

которое было жестоко подавлено карателями. Аул, где жила Назым,

обстреляли из пушек. Девушка погибла.

 
Мамай тяжело

переживал смерть любимой. Он все чаще и острее стал ощущать своё

одиночество. Ему не спалось в холостяцкой юрте, и тогда батыр вскакивал

на коня, уносясь в степь. В одной из таких поездок Мамай повстречал на

реке табунщиков из племени тама. Они рассказали ему, что ночью туркмены

увели у них лошадей. Мамай решил помочь им. Вместе они настигли

конокрадов и пригнали угнанных лошадей в аул рода тама. Именно там Мамая

ждала счастливая встреча.

 
Девушку звали Кызай

(12). Увидев её, Мамай решил не расставаться с ней никогда. После

свадьбы он еще несколько лет сражался с туркменами на Мангышлаке,

освобождая казахские земли.

 
Тем временем калмыки

попытались совершить набег на казахские аулы, расположенных вдоль рек

Орь, Оил и Илек. Узнав об этом, Колшыман-батыр выступил навстречу врагу

во главе воинов из родов тобыкты, канжыгалы и курлеут Среднего жуза.

 
Мамая он отправил в

разведку. Тот взял двух собак тазы и выехал в путь. Уже на обратном пути

в лагерь, Мамай увидел на лесной поляне косулю-елика. Батыр погнался за

дичью. Собаки догнали ее, не дав скрыться в лесу. Освежевав добычу, он

закинул ее на круп лошади и отправился дальше.

 
Неожиданно Мамай

заметил струящийся дымок у кромки леса, а когда подъехал ближе, увидел

воина, греющегося у костра. Рядом стоял конь, привязанный к дереву. В

коренастом мужчине с длинными волосами, заплетенными в косу, Мамай

признал калмыка. В честном поединке он убил врага кинжалом, но в пылу

борьбы забыл вытащить кинжал из мертвого тела. Сел на коня и отправился в

обратный путь.

 
Вечером Мамай

вернулся в лагерь, взял тушу косули и направился к шатру Колшыман-батыр.

Тот остался доволен угощением и разговором.

 
Утром воины выехали в

путь. На краю леса они заметили коня, привязанного к дереву, а рядом с

ним нашли мертвого калмыка. Джигит Жагыпар из рода курлеут, вытащив

кинжал из тела врага, прочел на рукоятке имя Мамая и воскликнул:

 
- Мамай, так это же твой кинжал! Почему не рассказал нам, что вчера ты убил калмыка?
 
Услышав слова Жагыпара, Колшыман-батыр тоже удивился и сказал:
 
- Это по праву твоя добыча, Мамай, забирай коня и оружие врага.
 
Мамай смутился и ответил:
 
- Не велика честь для

батыра убить в степи одинокого воина, но одержать победу в поединке

перед битвой - вот это настоящая доблесть!

 
Эти слова запомнились

казахским воинам, а много лет спустя их вспоминал Мусаин Сегизсеры-улы

(13) в дастане «Ер Мамай», где поется и о том, что после этого похода на

калмыков Колшыман-батыр назначил Мамая мын-басы (14).

 
В сентябре 1745 года

скончался хунтайджи Галдан Церен. Его смерть вызвала междоусобную борьбу

в Джунгарском ханстве. Ситуацией решил воспользоваться правитель

Среднего жуза хан Абильмамбет. В 1746 году он пригласил Колшыман-батыра принять участие в битве с джунгарами.

 
Накануне похода Мамаю

приснилось, что в Алтайских горах он встретился с джунгарским войском.

Их военачальник вызвал его на поединок и выбил копьем из седла. В испуге

Мамай проснулся. Он знал, что от исхода поединка батыров нередко

зависит результат всего сражения. Дурное предчувствие не покидало его

весь день, и вечером он рассказал обо всем Колшыман-батыру. Выслушав

его, Колшыман сказал, чтобы Мамай не огорчался прежде времени.

Растолковать сон им поможет знаменитый Кожаберген-жырау, который жил в

Среднем жузе.

 
Через несколько дней

Колшыман-батыр вместе с воинами, пересек реку Тобол и достиг своих

родных мест (15). Устроив воинов на отдых, они с Мамаем сразу же

отправились к Кожаберген-жырау, сыну Толыбай-сыншы. Его аул находился в

живописном месте Гул-Тобе.

 
Караульный разъезд,

встретив гостей, проводил их до самой юрты знаменитого жырау. Колшыман и

Мамай вошли в жилище и преподнесли хозяину подарки. Аксакал усадил их

на почетные места за дастарханом.

 
Во время беседы, Мамай попросил степного мудреца разъяснить сновидение. Выслушав его, Кожаберген-жырау сказал:
 
- Если враг встретил

тебя с копьем в руках, это значит, что тебе повезет. Испугавшись во сне,

порадуешься наяву. Вы с Колшыманом вернетесь с победой и прославитесь,

освобождая земли Алтая. Такими будут мои напутственные слова, да

сбудутся они! Аминь!

 
Получив светлое благословение (16) от знаменитого жырау, батыры вернулись в лагерь в приподнятом настроении.
 
Утром их отряд

выступил в поход, и объединился с воинами хана Абилмамбета. Вместе они

переправились через Иртыш в районе впадения реки Шот (17) и там

встретились с джунгарским войском.

 
На военном совете хан

Абильмамбет назначил Колшыман-батыра командующим объединенного войска

казахов Младшего и Среднего жузов. На плечи Колшымана легла большая

ответственность за исход битвы. Он знал, что в войске известно о том,

что приснилось Мамай-батыру накануне этого сражения. Необходимо было

развеять всякие сомнения среди воинов и укрепить их веру в победу. И

тогда Мамай-батыр сказал, что он одолеет в поединках столько джунгарских

багатуров, сколько пальцев у него на руке.

 
Утром два войска

стояли друг против друга. Колшыман-батыр предложил джунгарам покинуть

эти края без боя, но они отказались. Тогда он предложил им, что перед

сражением Мамай-батыр будет участвовать в поединках и одолеет столько

джунгарских багатуров, сколько пальцев у человека на руке. Противников

это развеселило, и они быстро согласились.

 
Мамай-батыр надел

шлем, сел на коня и поскакал на противника. Первым был Хочу-багатур.

Мамай выбил его из седла копьем, а затем зарубил саблей. Вторым

противником Мамая был Церен-багатур. Сабля джунгара сломалась от удара

Мамая и Церен тоже был убит. После этого поединка вышли еще три

противника, которых Мамай одолел. В итоге Мамай выиграл пять поединков

подряд.

 
Джунгары были

потрясены, но не желали сдаваться. Из их строя выехал Жоржа-багатур.

Потрясая копьем, он стал вызывать на поединок. Колшыман-батыру доложили,

что Мамек-батыр (18) из рода Жагалбайлы Младшего жуза хочет принять

вызов и сразиться с джунгаром. Он дал согласие, и казахский батыр одолел

врага.

 
Лишь после шести

поединков противники вступили в бой. Джунгары, потеряв много воинов,

спаслись бегством. В этом походе казахские воины дошли до Алтайских гор.

Затем отряд Колшыман-батыра объединился с отрядами из родов керей и уак

Среднего жуза, а также сибирскими татарами. Вместе они гнали джунгар до

рек Катунь и Бия, где враги были окончательно уничтожены.

 
Так сбылись слова Кожаберген-жырау. Колшыман и Мамай прославили свои имена, освобождая земли Алтая.
 
Однако стремительное

возвышение Мамай-батыра произошло в середине 50-х годов XVIII века. В

1755 году Колшыман-батыр уступил Мамай-батыру свою должность Орда-басы

(19), а сам стал его советником. Через год Мамай-батыру было присвоено

звание сардара (20) воинов Среднего жуза, а еще через год его удостоили

воинского звания – баhадур.

 
В 1758 году под

напором Цинских войск Джунгарское ханство было разгромлено. Остатки

джунгар бежали на территорию Казахского ханства и России. С весны 1758

года по ноябрь казахи окончательно освободили Алтай, Зайсан, Тарбагатай и

Восточный Туркестан от джунгар. Часть казахских воинов продолжили

сражения на территории Джунгаского ханства. Лишь летом 1759 года батыры

Колшыман, Мамай и Тохтамыс вернулись со своими воинами из Восточного

Туркестана через Турфанский перевал.

 
Так закончилось противостояние двух кочевых народов – казахов и джунгар, длившееся 300 лет.
 
В 1771 году

старейшины рода решили организовать возвращение тобыктинцев на земли

предков (21). Однако этому помешало переселение калмыков на территорию

Джунгарского ханства.

 
5 января 1771 года

150 тысяч калмыков переправились через Волгу и устремились в казахские

степи. Разорив на своем пути несколько казахских аулов, они продолжили

путь. Воины Младшего жуза во главе с ханом Нуралы сразились с калмыками у

реки Сагыз. Калмыки отступили и, обогнув горы Мугаджары, двинулись

дальше, но далеко не ушли. Султан Айшуак настиг их и дал сражение.

Несмотря на потери, калмыкам удалось прорваться на территорию Среднего

жуза. Окончательно их удалось разбить хану Абылаю близ озера Алакуль.

Калмыкское войско рассыпалось по степи. Они группами уходили через

Кастек, Каскелен, Кеген и Нарынкол, пробираясь в Джунгарию. До самой

китайской границы продолжалось их преследование. После семи месяцев

мытарств остатки калмыков достигли верховья реки Или и попросили убежища

в Китае. Эта кампания волжских калмыков вошла в историю под названием «Пыльный поход».

 
Лишь после того как в

степи все улеглось, и мирная жизнь потекла своей чередой, старейшины

рода тобыкты смогли организовать перекочевку в родные степи. Их

переселение закончилось лишь в 1780 году.

 
В связи с

возвращением тобыктинцев в родные края существует легенда. Однажды хан

Аблай кочевал со своими аулами в поисках свободных пастбищ. Ему

доложили, что впереди все земли заняты: там кочевал батыр Мамай и его

род тобыкты. Хана обрадовало известие о том, что казахская степь уже не

пустовала, как прежде. Она заселяется, люди возвращаются в родные края.

 
В конце XVIII века

Мамай-батыр передал знамя рода тобыкты своему молодому соратнику

Тохтамыс-батыру, а вместе со знаменем и все обязанности по защите родных

очагов.

 
Наступили мирные времена. Спокойствие

воцарилось в казахской степи. Стих грохот боевых барабанов, не гудела

земля под копытами боевых коней, но тревожные сны пробуждали еще

ветеранов по ночам, и кровавое лихолетье еще долго жило в народной

памяти. Молодое поколение с восхищением смотрело на героев былой войны, а

те, казалось, готовы были снова ринуться в бой на врага и до конца

своих дней не теряли сноровки.

 
В 80 лет старец Мамай

легко вскакивал на коня с саблей в руке, до 90 лет боролся на руках. Он

пользовался большим уважением в народе, имел свои отары и табуны. У

него была большая семья. Жена родила ему семерых сыновей: Жиеншора,

Байшора, Сарыбаса, Карабаса, Еламана, Жоламана и Жолбарыса. Мамая

окружали десятки внуков и правнуков. Глядя на него, казалось, что такой

человек уже ничего не может желать в своей счастливой старости. Но

однажды уважаемого аксакала все-таки спросили: есть ли у него мечты?

 
Подумав, Мамай

ответил, что у него три несбывшиеся мечты. Вся его жизнь прошла в седле

боевых, резвых коней, а ему всегда хотелось ездить на простых смирных

лошадях. Во-вторых, его лучшие годы жизни прошли в боях, и в юности он

не смог насладиться плодами мирной жизни. Третьей его мечтой была

женитьба на красавице-башкирке по имени Назым, но она погибла во время

восстания башкир против России.

 
Мамай-батыр прожил

долгую жизнь. Согласно легенде, перед смертью он завещал похоронить своё

сердце на родовом кыстау тобыктинцев, чтобы оно продолжало любить тех,

кто будет жить здесь после него. А тело он пожелал упокоить у ног

святого Ходжа Ахмет Яссауи – там, где покоятся тела его верных друзей и

соратников.

 
Мамай умер осенью

1806 года в возрасте 97 лет. Дети исполнили все, о чем просил их отец

перед смертью. Его сердце похоронили в родовой ставке. Сегодня там

находится село Орда и возведен мазар Мамай-батыра. Тело знаменитого

воина в сопровождении 100 всадников во главе со старшим сыном Жиеншора и

младшим – Жолбарысом было доставлено в священный город Туркестан, где

упокоилось в мавзолее Ходжа Ахмет Яссауи рядом с другими знаменитыми

личностями казахской истории.

 
Согласно родовому

преданию, на пути в Туркестан старшему сыну Мамай-батыра Жиеншора

приснился Тайказан, который находится в мавзолее Ходжа Ахмет Яссауи. На

дне казана лежало семь зерен пшеницы. Жиеншора спросил у настоятеля

мавзолея, что это может означать. И тот ответил ему:

 
- Отныне все семь поколений от семи сыновей Мамай-батыра никогда не будут бедствовать!
 
Сон оказался вещим, и

сбылись слова настоятеля. Сегодня в Казахстане живет более двух тысяч

потомков Мамай-батыра от семи его сыновей.

 
Так закончилась эта

история, которая началась 300 лет назад, когда род тобыкты кочевал на

реке Сыр (22). Много воды утекло в ней с тех пор, но и сегодня эта

бегущая за горизонт река, также далеко увлекает мысли, перенося в

прошлое. За три сотни лет этот край совсем не изменился. По-прежнему на

зеленых лугах пасутся отары и табуны, а вдоль берегов можно увидеть

купола юрт. В конце весны трава здесь набирает соки, и степь дышит

пьянящим ароматом, заставляя думать о былом тех, кто чувствителен к

запахам. Над степью кружат жаворонки и их звонкие трели тоже навевают

далекие воспоминания, запечатленных в произведениях Кожабергена,

Мусаина, Абая и Шакарима…

 
 
ПРИМЕЧАНИЯ
 
1) Озеро Алка-коль находится на территории современного Узбекистана.
2) Кыстау - по-казахски означает «зимовка». Кыстау

рода Тобыкты располагалась на территории современного Абайского района

Восточно-Казахстанской области.

3) Анет-баба - знаменитый бий, участвовал в

создании «Жеты жарга» (Семь установлений) во времена правления Тауке

хана в XVII веке.

4) Благословил - то есть «бата берды», как говорят казахи.
5) В эпоху Чингисхана предков калмыков именовали

кереитами. Позже они стали известны под названием торгауты. Во второй

половине XVI века западномонгольские племена чорос, хошоут, торгаут и

дэрбэд вышли из-под подчинения всемонгольского хана, создали «ойротский

союз» и стали выбирать своих предводителей - тайши. Уже в начале

становления «ойротского союза» внутри него развернулась борьба за

власть. Междоусобицы вынудили вождя племени торгаут Хоэ-Эрлог тайши

покинуть родину. В 1607-1608 гг. во главе 25 тысяч семей он двинулся на

запад, и лишь в 30-х годах XVII века торгауты захватили земли междуречья

Урала и Волги, вытеснив ногайцев на западный берег Волги, а затем и

вовсе – изгнали их за Дон. Тем временем в западной Монголии Хара-Хула

тайши объединил племена шорос, хошоут, дэрбэд и хойт. После его смерти в

1634 году власть перешла к Эрдени Батуру. С благословения тибетского

Далай- ламы он был признан правителем ойротов с титулом хунтайджи. В

1635 году Батур-хунтайджи создал государство Дурбан-Ойрот, которое и

вошло в историю под названием Джунгарского ханства. Следует также

заметить, что слово "джунгар" означает "левая рука". Так называлось

левое крыло войска Чингис-хана.

6) Сыбызгы – свирель.
7) Буланты-Билеутинская битва состоялась в 1727 году на территории Жезказганской области.
8) Айбалта - секира.
9) «Алмазная» сабля - то есть сабля, выполненная из

булатной стали. Такие изделия казахи называли алмас кылыш. Особую

ценность представляли сабли, изготовленные в Дамаске.

10) Противники условились встретиться на территории современных Шуского и Кордайского районов Жамбылской области.
11) В дастане поется, что Мамай-батыр прибыл к

башкирскому хану Агиоле. Однако к тому времени ханская власть у башкир

была упразднена, и в письменных источниках не встречается башкирский

аристократ с таким именем, возможно, оно появилось благодаря слиянию

двух слов «ага» и «улу», что означает «старший».

12) Кызай - в некоторых дастанах и жырах жену Мамай-батыра именуют Кызжан.
13) Мусаин Сегизсеры-улы - знаменитый казахский жырау, жил в 1843-1920 гг., автор дастана «Ер Мамай» и других произведений.
14) Мын-басы – тысячник.
15) Колшыман-батыр родился в местности Кызылжар, которая расположена в современной Северо-Казахстанской области.
16) Светлое благословение - точнее «ак-бата», как поется в дастане.
17) Близ города Славгорода.
18) Мамек-батыр - был сыном знаменитого батыра Бешика.
19) Орда-басы - глава Орды.
20) Сардар - военачальник.
21) На земли предков – родовые земли тобыктинцев находятся в современном Абайском районе Восточно-Казахстанской области.
22) Река Сыр - то есть Сырдарья. В дастане Мусаина Сегизсеры-улы «Ер Мамай» поется, что Мамай родился на берегу реки Сыр.

http://begalin.ucoz.kz/publ/mamaj_batyr_iz_roda_tobykty/1-1-0-1

* * *
Если кто в скачке обгонит меня,
Не буду седлать своего коня.
Если не будет кольчуга прочна,
Не буду носить — к чему она?
Если не вышит рукав серебром, 
Не буду прославленным удальцом.
Если не красавица жена моя,
Не буду жену лелеять я,
Если, как полная луна,
Не будет мой шлем сиять,
Не будут меня батыром звать.
* * *
Если небо затянули тучи,
Это значит - скоро дождь пойдет,
Если лебеди на озере вскричали,
Это ястреб стал снижать полет.
Если горько кто-то плачет,
Одинок в толпе людской, -
Это значит,
Что его обидел кто-то злой...
перевод Вс. Рождественского
* * *
Чистейший и бесценный жемчуг
На дне морском в тиши лежит.
Чистейшее, цены безмерной слово
Во глубине души лежит.
Тот жемчуг, что на дне морском лежит,
Порой выносит бурная волна.
Чистейшее, безмерной мысли слово
Выносит горе с глубины, со дна.
* * *
Что в жизни считать несчастьем?
Степь, где тесно пасти, — несчастье.
Доброе слово, которое мы
Не успели сказать, — несчастье.
Старцы, утратившие родных,
И заботу близких, — несчастье.
Тетка, не ценящая родню,
Для девушки взрослой — несчастье.
Долины, где не пасут скота
И трава гибнет зря, — несчастье.
Озера степные, где не живут
Гуси и утки, — несчастье.
Мюриды, не научившие чтить
Людей достойных, — несчастье.
Правитель, не знающий, как вести,
К довольству наследье свое — народ,
Каким бы ни был хорошим он,
Для тех, кем он правит, — несчастье.
перевод Вс. Рождественского